Идем на телек
Глава 3

Идем на телек!

В первых главах книги мы вспомнили о зарождении экспериментальной лаборатории на кафедре телевидения Одесского электротехнического института связи и создании Одесской студии телевидения, коллективы которых заложили прочный фундамент и ввели в дома одесситов чудо XX века — телевидение. Вспомним теперь не о производстве передач, а о впечатлениях, которые возникли у населения Одессы и области в связи с недавно появившимися в домах телеприемниками.

Вначале было радио. Появление в Одессе радиовещания, то есть собственной областной «газеты без бумаги и расстояний», вызвало в обществе широкий резонанс. Позднее в публикации газеты «Знамя коммунизма» председатель Одесского областного радиокомитета Николай Прокофьевич Лютенко отмечал: «Если 1917—1920 годы были в нашем регионе периодом становления радиовещания, то уже с ноября 1924 года из Москвы начались ежедневные радиопередачи по твердо установленному расписанию. Тогда же радио было основано в Украине, и это стало настоящим информационным прорывом». 16 ноября мы отмечаем День работников радио, телевидения и связи, когда началось украинское радиовещание в тогдашней столице Украины Харькове.

Регулярное вещание Одесского областного радио после нескольких тестовых выходов в эфир началось в 1929 году. Через 20 лет в лабораториях Одесского электротехнического института связи стали проводиться работы по созданию экспериментального телецентра, которые предшествовали появлению в 1956 году Одесской студии телевидения.

Весной 2016 года в местной печати появились анонсы о новой выставке, открывшейся в залах Одесского историко-краеведческого музея. Экспозиция была развернута к 60-летию создания ОСТ и называлась «Идем на телек!». Сотрудники музея с любовью и со знанием дела оформили несколько залов, наполненных информацией о том, как зарождалось одесское телевидение, какими были первые передачи, как выглядели телевизоры и телекамеры полвека назад. Кроме того, экскурсанты знакомились с биографиями первопроходцев, чьи имена вошли в историю телевидения и самой Одессы. С фотографий на нас смотрели несколько поколений одесских телевизионщиков, за несколько лет превративших экспериментальную студию в профессиональную.

Название выставки и эти экспонаты напомнили нам полузабытое выражение, появившееся в Одессе, а, впрочем, и в других городах, когда телевизоры насчитывались единицами, были удивительными предметами роскоши и гордости. «Идем на телек!» — перекатывался по дворам клич и собирал весь двор, а то и всю улицу у счастливых обладателей чуда XX века. Телевидение стало доступно зрителям Одесчины только с середины 50-х, начала 60-х годов и, отмечая общий праздник со связистами, пальму первенства мы отдаем инженерам, поскольку все, что создано силой их новаторской мысли и сноровистыми руками, вылилось в современные аудиовизуальные средства массовой информации.

«О телевидении я услышал в школе от своего учителя физики примерно в 1948 году, — вспоминает профессор, доктор педагогических наук Г. Б. Редько. — Учитель рассказывал, что в США и некоторых странах Европы существует эфирное телевидение. Потом я видел телевизоры на фотографиях. В 1956 году приобрел свой «КВН» с большой линзой. Первые передачи, которые я смотрел, были политического характера, а также — концерты. Но впечатление было испорчено, так как было очень плохо видно, за это свой «КВН» я прозвал «Еле-визором».

Качество изображения зависело не только от возможностей телеприемников, но и от того, откуда ветер дует и как установлена антенна, которую нужно было постоянно поворачивать. Эту процедуру проделывали вдвоем: один был на крыше возле антенны, а другой в комнате с телевизором, криком сообщая, как изменяется картинка: «Ничего не видно!» или «Сильно снежит!». Манипуляции с «поворотами» продолжались до тех пор, пока не удавалось добиться сколько-нибудь качественного изображения. Светлана Лукина, которая, еще будучи школьницей, вела на Одесском телевидении передачи для детей и юношества, красочно описывает процесс подключения линзы, свидетельницей чего она была неоднократно: «Большая линза ставилась перед телевизором, и зрители смотрели передачи сквозь нее. Перед тем, как ее использовать, линза заполнялась водой. Не просто водой из-под крана. Воду отстаивали, кипятили, фильтровали и, наконец, заполняли линзу. После этого экран имел голубоватый оттенок, откуда и пошло выражение «голубой экран телевизора».

«В том дворе, где я жил на улице Островидова, — вспоминал Василий Салабай, — у кого-то из соседей был телевизор. К ним собирался весь двор посмотреть, что это такое. У родителей появился еще один достаточно эффективный рычаг воспитания детей: «Если будешь плохо себя вести, не пойдешь «на телек!». Да и у нас в институте в отдельном помещении стоял телевизор. Во время передачи все желающие просто могли зайти и «поудивляться» этому чудесному новому явлению в нашей жизни». Заходили на «голубой огонек» не только к ближайшим соседям, ходили и за десять кварталов, приглашали друг друга в гости: «Приходите сегодня к нам посмотреть передачу такую-то». И шли, и были рады, и сами хотели приобрести «чудо-ящик». Это было похоже на лавину, интерес нарастал очень быстро, просто в геометрической прогрессии.

Однако в одесских магазинах телевизоров не было. Стали привозить их отовсюду, кто мог себе это позволить: из Москвы, Ленинграда, Киева. В основном: «КВН», «Неман», «Рекорд», «Темп», «Ленинград», другие марки с ламповым принципом работы. Когда телевизоры стали продавать в одесских магазинах, желающих их приобрести становилось все больше. Но не тут-то было! Спрос опережал предложение. Появились списки, согласно которым, соблюдая очередность, люди приобретали сей желанный «живой» предмет. Время от времени потенциальные покупатели списки сверяли, спорили до хрипоты о нарушении очереди, ведь ждать приходилось не менее трех-четырех месяцев, а то и больше года, чтобы, наконец, в доме появился собственный телевизор. В этой связи уместно вспомнить популярные куплеты на злобу дня, исполнявшиеся известным в ту пору дуэтом Рудакова и Нечаева и вызывавшие дружный смех публики 60-х:
«Ой, снег-снежок, белая метелица,
Телевизор не пол-литра, на троих не делится!».

У нынешнего директора Одесской художественной школы имени Костанди Валерия Токарева по поводу этой очереди свои воспоминания: «Шел 1962 год. Я очень хотел приобрести телевизор, но очередь, казалось, была бескрайней. И вдруг встречаю своего соседа по дому Яна Вермана, начальника производственного отдела одного из заводов, чья очередь уже подошла. Он мне и говорит: «Ты хочешь телевизор? Он мне не нужен, я лучше что-то другое приобрету. Передаю тебе свое право очереди!». Я, совершенно ошеломленный небывалым для того времени случаем, приобрел телевизор «Огонек». Жил я в знаменитом кооперативном доме, где со мной соседствовал весь цвет одесских «нужных людей»: портные, скорняки, парикмахеры, моряки, — словом, все, кто мог заплатить за кооператив. И все они, представьте, приходили ко мне в совершенно пустую квартиру, где стоял только телевизор, смотреть передачи. Потом, как правило, мы это дело отмечали. Вот такое у нас тогда было братство, объединившееся на почве телевидения».

Несмотря на дефицит, телеприемников в квартирах становилось все больше, и по городу зашагали люди с чемоданчиками, в основном мужчины, которые предлагали ремонтное обслуживание чудо-техники. Когда эти предприимчивые частники входили в дом и раскладывали свои инструменты и запасные части перед телевизором, домочадцы с трепетом и благодарностью следили за действиями, вследствие которых вновь появлялось изображение. У киномеханика Петра Папроцкого тоже появился такой чемоданчик. В свободное от работы время он разъезжал по городу на стареньком «Запорожце» и, казалось, получал удовольствие от возможности установить причину поломки телеприемника и устранить ее. Несколько раньше судьба занесла молодого человека в Аргентину, где в Буэнос-Айресе он окончил Радиоинститут. По возвращении из-за рубежа Петр устроился на должность инженера Одесского телецентра задолго до его пуска в эксплуатацию. Уже с 1956 года параллельно со строительством телевизионного комплекса вместе с другими инженерами участвовал в установке и наладке оборудования, одновременно выполняя и роль ремонтника бытовых телевизоров. В ноябре 1958 года, вскоре после пуска стационарного телецентра, Петр Максимович из телецентра перешел на работу в студию и стал телеоператором, с чем тоже справлялся отлично. При его участии в свет выходили телевизионные передачи «Праздничная морзянка», «Объективный объектив», «Голубые широты», «Пионерская эстафета», ряд студийных постановок и многое другое.

Однажды оператор Анатолий Бурдейный ехал в «Черноморце» из Киева в Одессу и познакомился со своими соседями по купе, представившись работником студии телевидения. Соседка, сидевшая напротив, воскликнула:
— Я знаю одного Вашего сотрудника — Петю Папроцкого.
На это Анатолий Вольфович ей ответил:
— Да, он мой коллега, отличный телеоператор.
— Не знаю, какой он оператор, а вот как мастеру по ремонту телевизоров ему равных нет, — заметила попутчица. — Мы боялись прикоснуться к телеприемнику, а он смело разбирал и собирал его, да и запчасти у него были. К тому же, этот замечательный человек не всегда брал за это плату. Однажды он быстро обнаружил неисправность в нашем телевизоре, поменял предохранитель и начал собирать свои инструменты. Я у него спросила, сколько должна за работу: «Когда поломка будет сложнее, тогда и рассчитаемся», — ответил Петр. Так и ушел».

Позднее в коммунальной сфере появился сервис по ремонту телевизоров, причем можно было вызвать телемастера на дом. Для мастерских по ремонту телевизоров ежедневно с утра и до начала передач в эфир передавалась таблица, так называемая ЭИТ (электронная испытательная таблица), представляющая собой специальное изображение, элементы которого служат для оценки качества телевизионного изображения. Дома по ЭИТ мы выравнивали смещение картинки от центра. Службы быта в Одессе и каждом районном центре открывали конторы, где напрокат можно было взять бытовую технику на любой срок, со временем и — телевизор. Цена вопроса — не более десяти рублей в месяц.

Телевизор в то время был не только источником информации, но наряду с холодильником и стиральной машиной одним из признаков благосостояния и даже наравне с хрусталем и люстрой украшением квартиры. За ним старательно ухаживали. Экран, как правило, прикрывался ажурной или вышитой салфеткой. На салфетке выстраивали семью слоников, на крайний случай ставили вазочку, что вместе с телевизором считалось престижным атрибутом уютного быта. Салфетку поднимали с экрана только на время просмотра передач. Напомню, что телевизор тогда не работал постоянно, как сейчас. Но, несмотря на такую всеобщую любовь к этим огромным «шкафам» с крошечным экраном, нередко хорошенько стучали кулаком по корпусу, так как, по общему мнению, «лампы отходили». И помогало! У нас, например, задняя крышка была постоянно снята, и муж время от времени что-то там подкручивал, чтобы «оживить» телевизор. Включить его надо было заранее, чтобы он «нагрелся».
А бабушка кинокритика Евгения Женина вообще воспринимала телевизор как гостя и собеседника: «Когда у нас в доме в 1960 году, наконец, появился телевизор, и отец включал его, — говорит Евгений, — моя бабушка, светлая ей память, отходила в сторону и наводила «марафет» перед зеркалом. Когда я спросил: «Зачем?», — она ответила: «Ну, как? Я на них смотрю, они на меня смотрят!». И это не анекдот. Она абсолютно искренне в это верила». И не только она.

Одесса стремительно разрасталась, однако приметой времени становились не только новые высотные дома на пустырях, но и антенны на их крышах. Сегодняшним одесситам трудно себе представить, что районы улицы Базарной или 3-й станции Большого Фонтана были в конце 50-х годов пустырями. Пресса отмечала: «Тому, кто не был в этом месте на улице Кирова (Базарная) два-три года, трудно узнать его. На бывших пустырях сооружены красивые жилые дома… На крышах установлено десятка три телевизионных, еще больше — радиоантенн». Эта заметка в газете «Знамя коммунизма» появилась в январе 1958 года, а уже к октябрю в публикации того же областного издания сообщалось: «Сегодня количество действующих телевизоров в Одессе увеличилось до десяти с половиной тысяч. Во многих городах и селах нашей и соседних областей смотрят передачи Одесской студии телевидения, вероятно, более ста тысяч зрителей». Число телезрителей продолжало многократно увеличиваться.

Заслуженный артист Украины Олег Филимонов подтверждает: «Я жил тогда в Николаеве, в этом городе телевидения пока не было. Мы смотрели Одессу. В 18.25, когда появлялась заставка, все занимали свои места, в 18.30 на экране мы с восторгом видели Нелли Степановну, которая тепло приветствовала нас и анонсировала передачу. Что до качества изображения, то в народе по поводу КВНов шутили: «Купил, включил, не работает». Региональные газеты часто покупали только ради последней полосы, где печаталась программа передач».

Телевидение становилось популярным не только в больших городах, все больше телеприемников появлялось и в населенных пунктах области. Житель Тарутино Рафаил Трифонович Гриневецкий был представителем того поколения, которое выросло без телевизора, не задумываясь о том, возможно ли такое. Он постоянно что-то мастерил, совершенствовал, приспосабливал сельхозорудия к более удобному и эффективному использованию, стараясь облегчить труд рабочих. Среди рационализаторов Одесчины в 50—60 годах этот молодой инженер-энциклопедист занимал лидирующее место, был удостоен звания «Заслуженный рационализатор СССР», и благодаря своим изобретениям был утвержден кандидатом на ВДНХ. Бессарабский городок Тарутино гудел этой новостью:
— Вы слышали — Рафаил в Москву едет?

Однако весь этот гул был ничто по сравнению с тем, какой ажиотаж последовал по возвращению изобретателя с Всесоюзной выставки достижений народного хозяйства:
— Вы слышали — Рафаил привез из Москвы телевизор? Сам Хрущев вручил его вместе с дипломом победителя и премией! — Это было неслыханно, ведь многие тарутинцы в ту пору даже никогда не видели телевизора, а некоторые и не слышали о нем.

Через два десятка лет Ким Каневский познакомился со старшим инженером Раздельнянской «Сельхозтехники» Сергеем Гриневецким, который только что окончил институт, а уже в полной мере проявил свои рационализаторские способности. Прибыв на место, журналист убедился, что сын был такой же неуемный изобретатель, как и его отец. Знакомство состоялось уже в начале 80-х годов, а тогда, после возвращения отца с ВДНХ, для пятилетнего Сережи телевизор был только одним из открытий, так как в отличие от взрослых для малолетнего мальчишки все было в этой жизни в новинку. Однако он хорошо помнит, как три раза в неделю в их дом приходили «на Телек» десятки односельчан: «К нам собирался весь город к единственному в Тарутино телевизору. Это была не просто роскошь, это было фантастично. Летом телевизор «Рекорд-12» выносили на улицу, выставляли в окно, а зимой ставили там, где умещалось больше народу. Те, что постарше, на лавочках сидели, остальные стояли. Детвора устраивалась на полу в первом ряду. Потом ребята устремлялись во двор, а взрослые шли в погреб и у бочек с вином «подводили итоги телепередач». Тогда телевизор работал не более двух-трех часов в день, а не так, как сейчас, с утра до вечера. Включали под программу передач, которая печаталась в газетах. Все было строго по расписанию.
Смотрели «Голубой огонек», футбол, хоккей, фигурное катание, спектакли, концерты. Известно, что Тарутино расположено на границе с Молдовой, потому смотрели передачи также из Кишинева».

Роль синхронного переводчика пришлось исполнять и журналисту Ивану Ненову. Когда в их доме появился телевизор, передачи транслировались только из Бухареста. На стыке 50-х и 60-х годов в Болграде на весь город было 4 телевизора, а количество населения достигало уже двадцати тысяч человек. Иван Георгиевич сегодня вспоминает: «Наша семья была счастливым обладателем одного из этих четырех телеприемников. В самой большой нашей комнате мы устроили телевизионный зал, который наполнялся к 20.00 ближними и дальними соседями, а прихожая была переполнена десятками пар обуви: детской, женской, мужской. С годами наш зал опустел, поскольку телевизоры появлялись в других домах».

Если в Тарутино первый телевизор появился в начале 60-х годов, то жители Килии, тоже приграничного населенного пункта, уже в 1957 году собирались у «голубого» экрана. Правда, вначале они смотрели не одесское, а зарубежное телевидение. В сентябре связист Александр Тулинов приобрел телевизор «Темп-2» и установил на крыше своего дома антенну. Однако изображение на экране не появлялось. Тогда Тулинов вместе с соседом соорудил двухэтажную трехэлементную антенну, настроил ее на второй телевизионный канал. Недаром же он связист. Высота антенны стала равна двадцати метрам. Переделал и вход в телевизор — с 300-омного кабеля на 75-омный, что повысило чувствительность телевизора. Теперь на экране отчетливо появлялись передачи не только из Бухареста, но и из Берлина.

Мимо таких событий, конечно же, не проходили газетчики: «Этим осенним вечером в теплой уютной комнате Александра Петровича Тулинова собралась вся семья. Пришли и соседи. Все они сосредоточенно следят за экраном, на котором получаются довольно четкие изображения кадров советского кинофильма, передаваемого Бухарестским телецентром».

Народный артист Украины, профессор Одесской музыкальной академии имени А. В. Неждановой Анатолий Дуда довольно часто бывал на подобных «посиделках»: «У нас, в железнодорожном техникуме, где я тогда учился, телевизора не было. Я смотрел у своего брата чемпионаты мира по хоккею, он жил в общежитии «Черноморгидростроя» на Адмиральском проспекте. Там в «Красном уголке» стоял телевизор, у которого собирались все обитатели общежития, а также их знакомые». Действительно, все больше телевизоров появлялось в общественных местах. Руководство предприятий, профсоюзные комитеты устанавливали телеприемники в клубах, библиотеках, комнатах отдыха общежитий и «красных уголках» колхозов, совхозов, воинских частей. После завершения передачи люди долго не расходились по домам, делясь впечатлениями, обсуждая насущные проблемы, уже не связанные с телевидением, то есть, общаясь между собой.

Вот одна из сотен публикаций того времени: «Раздельная. Каждый вечер в просторную квартиру комбайнера Павла Бабия собираются соседи. Хозяева включают телевизор, колхозники с большим интересом смотрят передачи из Одессы и Кишинева. Павел одним из первых в районе приобрел телевизор, а сейчас у жителей района около шестидесяти установок. Для «красных уголков» закупили телевизоры Раздельнянская РТС, многие совхозы, райпотребсоюз. Вечерами рабочие и служащие коллективно смотрят передачи из областного центра».

Об очередном коллективном просмотре телепередачи Одесской студии телевидения писала газета «Защитник родины»: «…В Ленинскую комнату все прибывает народ. Воины одного из подразделений Одесского гарнизона тихо рассаживаются, стараясь не мешать друг другу. И вот спектакль в стихах «Твердыня души» по сценарию писателя майора запаса Д. Г. Сергиевича, в телепостановке режиссера Л. А. Глибко-Долинской начинается». После подробного описания содержания пьесы и игры актеров автор репортажа заключает: «Никто не поднимается с места после окончания телевизионного спектакля. Телевизор выключен, но еще долго продолжается обсуждение каждой сцены, игры актеров, стихов и песен, прозвучавших с телевизионного экрана».

Телевидение развивалось бурно и неуклонно. В 60-е годы парк черно-белых и цветных телевизоров множился стремительно, и все-таки не мог утолить страстный голод на это чудо коммуникации — люди хотели видеть, люди хотели знать, люди хотели заполнить этим свою жизнь, и одно из чудес XX века, как и радиовещание, постепенно становилось привычным, даже обыденным явлением.

Несомненно, в первой фазе своего существования телевидение сыграло в социальной жизни объединяющую роль, собирая у своих экранов группы людей не только для просмотра передач, но и для общения друг с другом. Это спустя годы, с появлением массового производства доступных телеприемников, оно, согласитесь, изолировало жителей каждой отдельной квартиры от ближайшего окружения, создав обманчивое единение с обществом и иллюзию причастности к событиям, происходящим за дверью дома. Неизменным остается то, что в будни и праздники телевизор является для семьи неотъемлемой частью духовной атмосферы, камертоном настроений и взглядов. Разве возможно было тогда, да и теперь тоже, воздержаться от суждений — то ли за, то ли против, — если телеэкран настойчиво и повседневно адресуется к нашей мысли и к нашему чувству?
We use cookies to provide the best site experience.

Для оптимизации работы сайта используются файлы cookies
Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь на использование файлов cookies.

Ok, Больше не показывать
Close